Развод на первом свидании — это нечто

— Я против разводов, — заявила Лиза, откусывая кусочек лазаньи со шпинатом.

— Что, прости? – спросил я, так как мои мысли резко переметнулись от бокала недопитого вина к довольно тяжелой и душещипательной теме.

— Я считаю, что люди, которые решили жениться и выходить замуж, не должны разводиться.

Вовсе не обязательно соглашаться с собеседником, чтобы найти с ним общий язык. (Маргарет Тэтчер)

Я был в замешательстве. Уверен, что в этот момент моё лицо стало каменным от осуждения, и я начал про себя повторять мантру «Дай ей шанс», «Дай ей шанс», «Не делай поспешных выводов».

— Развод – это неправильно, — уверенно заявила она.

Что ж, вот она. Правда. В ее глазах. Для меня это — конец отношений. Внезапно паста «Примавера» показалась мне менее вкусной, а вино — более терпким.

— Я верю, что если работать над отношениями, то можно решить все проблемы в браке, — констатировала она.

Не в силах ответить дружелюбно, я тут же погрузился в размышления о том, как закончить это свидание. Закончить ли его прямо сейчас? Сердито швырнуть деньги на стол и выйти вон?

Может, мне нужно это перетерпеть? Выйти из-за стола, провести ее до машины и сказать: «Прощай, ненавистница разводов!» Мне никогда больше не звонить ей? Или остаться с ней эту ночь и на этом всё закончить? Выпить еще пару бокалов вина, стать дерзким, привести ее домой и начать срывать друг с друга одежду?

Но, скорее всего, именно об этой ситуации говорил мой психотерапевт. Он говорил, что мне нужно узнавать человека глубже! А не сбегать от него, как только я услышу что-то, что мне не понравится.

Слишком много раз я списывал неудавшуюся попытку завязать отношения на простую незаинтересованность. Меня очень отталкивает, если пальцы девушки на ногах кривые.

Иным людям и семи лет не хватит, чтобы хоть сколько-нибудь понять друг друга, иным же и семи дней более чем достаточно. (Джейн Остин)

Или она делает странное выражение лица, когда мы собираемся поцеловаться, ведет себя грубо с парнем, который продал нам билеты, курит, не видит разницы между словами «детский» и «ребяческий», не знает, как открыть сердце для любви и т.д. и т.п.

На это мне указал мой психотерапевт. В первый раз, когда я от него это услышал, то сразу же громко засмеялся. Он сказал мне: «Владимир, как только тебя в девушке что-то не устраивает, ты бежишь от нее. Эмоционально ты сразу начинаешь двигаться вперед, не успев завершить отношения. Как будто всё время щелкаешь выключателем». И он был прав!

Будто он следил за каждым моим свиданием откуда-то из-за угла, нацепив очки и фальшивую бороду, и закрыв лицо газетой. Но у него была настоящая борода. И он был прав. Так что у меня, возможно, оказалась возможность противостоять этому дискомфорту. Противостоять страху, который он представлял.

Шаг первый: сначала попытайтесь понять человека.

— А как насчет физического или эмоционального насилия? — я бросил вызов Лизе, пытаясь скрыть свое отвращение к ее очевидному отсутствию опыта развода. Акт, который может служить началом освобождению и расширению прав и возможностей жертв насилия.

— Психотерапия, — предложила она.

— А что если одна из сторон не заинтересована в этом?

— Ну, прежде чем жениться, ты должен знать, на ком женишься, — самодовольно ответила она. Я почти чувствовал вкус желчи, подступающей к горлу.

Она продолжила говорить на эту тему, объяснив, что росла в семье, где все неистово верили в Бога. Они считали, что нет ничего ужаснее для Бога, чем развод.

Моё недоверие и отвращение к ее убеждениям и словам парализовало меня. Моё лицо все еще оставалось суровым. Плечи были напряжены. Правая рука сжимала бокал с вином, а левая — подлокотник кресла, в котором я сидел. Наконец я заговорил, посчитав, что больше не могу молчать.

— Мои родители в разводе, — сказал я.

Она вдруг побледнела. Затем покраснела. Ее рот тихо приоткрылся. Вдруг наступило неловкое молчание. Ее глаза начали блуждать по столу, так как она не могла поднять лицо и посмотреть на меня. Я сказал всего четыре слова. Но этих слов было достаточно, чтобы она поняла, что для меня эта тема достаточно чувствительная, а она так резко о ней отозвалась.

Возможно, говорить об этом на втором свидании было не лучшей идеей. Несмотря на мой гнев, разочарование и желание сбежать, я позволил ей объясниться и при этом сохранил самообладание.

Понимание другого начинается с понимания его заблуждений. (Авессалом Подводный)

Шаг второй: расскажите о причине, которая вызвала такую реакцию.

— Мои родители развелись, когда мне было десять лет, — продолжил я, как только Лиза замолчала. — Никакого насилия не было, но мой отец не знал, кто он. Он ненавидел себя. Он не знал, как быть любимым. Он все время грустил и не мог ни с кем поговорить на эту тему.

Моя мать не смогла смириться с этим, поэтому они развелись. Но сейчас, двадцать два года спустя, они — хорошие друзья. Они часто вместе приезжают ко мне в Питер из Пензы. По выходным ходят в кино и вместе ходят в гости к моему брату и его семье.

Это странно, но в какой-то мере здорово. Этот развод – лучшее, что случилось в моей семье. Не представляю, как все могло бы обернуться, если бы до сих пор были вместе.

Я открылся ей. Несмотря на то, что чувствовал себя в ловушке и оказался беззащитным. Я на мгновение успокоился. Моё лицо смягчилось. Плечи расслабились. Правой рукой я поднес бокал с вином к губам. А левую положил на стол рядом с тарелкой.

Шаг третий: не делайте поспешных выводов и позвольте человеку объясниться.

Она продолжала объяснять, что, несмотря на то, что ее родители были вместе, они спали в разных комнатах и почти не общались. Отец много путешествовал. Когда приезжал домой, то мама куда-то уходила. Это было некрасиво, но развод даже не обсуждался, это было просто неприемлемо.

Я сочувствовал ей. Я почувствовал ее отчаяние. Но я всё же не понимал, почему она так сильно презирала развод. Если ее родители не любят друг друга, какой смысл оставаться вместе? Зачем играть в семью? Зачем нужны отношения без общения? Зачем защищать отношения, которые явно нельзя исправить? Я должен был выяснить это или уйти.

Но прежде чем я перевернул стол и рванулся к ближайшей двери, то поймал себя на мысли о том, что нужно понимать и прощать. Я знал, что каждый заслуживает того, чтобы их чувства принимали во внимание, независимо от того, насколько они отличаются от моих. И каждый из нас заслуживает прощения за свои суждения. Включая меня.

Потом все стало совершенно ясно. Как будто я сидел напротив моего бородатого терапевта в кресле с зеленым и бежевым узором и с пальмами. Мне не нужно было выяснять это. Мне не нужно было уходить.

Да, я оказался в неловком положении, но это — не причина для того, чтобы так поспешно уходить. Мне нужно было простить себя за желание сбежать оттуда. И за то, что я не позволял этой девушке узнать меня только потому, что в чем-то наши убеждения отличались.

Да, она была против разводов. Ну и что? Мы что, женаты? Мы планируем пожениться? Мы вообще встречаемся? Или же я просто пригласил эту девушку на ужин, чтобы узнать ее поближе? Чтобы узнать, какой она человек? Найти кого-то, в кого я мог бы влюбиться, начать с кем-то жизнь и не развестись?

Лиза извинилась, сказав, что ей нужно в дамскую комнату. Но, прежде чем встать, она мягко положила правую руку на мою левую и сказала с легким южным акцентом: «Я не собираюсь сбегать отсюда через окно в туалете. Надеюсь, мы вернемся к интересному разговору».

— Я буду ждать тебя здесь, — ответил я. И это была правда.

Пожалуй, вспомню эту историю, когда захочется резко возразить мнению окружающих 🙂 А вам понравились статья? Напишите о своих мыслях в комментраиях!