2 типа горя: скорбь не означает отрицание жизни

В произведении «Ecce Homo, как становятся самим собой» Ницше пишет: «Моя формула для величия человека есть amor fati: не хотеть ничего другого ни впереди, ни позади, ни во веки вечные. Не только переносить необходимость, но и не скрывать её — всякий идеализм есть ложь перед необходимостью, — любить её…» Существует много версий этого утверждения, как от Будды, так и от Лейбница, Спинозы и др.

Но основной аргумент (каким бы он ни был) выглядит примерно так: нет никакой другой жизни; это — всё, что у нас есть. Хотеть, чтобы всё было иначе — нигилистично. Это значит, ничего не хотеть. Жизнь сложна. Желать иного — значит идти против жизни. Вот почему Ницше называет это нигилизмом — желанием пустоты, а не желанием смерти. Ненавидеть смерть — значит идти против жизни. И это слишком распространенный рецепт страдания. Тот, кто хочет, чтобы было иначе, безусловно, будет чувствовать себя несчастным.

Если человек умер, его нельзя перестать любить, черт возьми. Особенно если он был лучше всех живых, понимаешь? (Джером Дэвид Сэлинджер «Над пропастью во ржи»)

Вот почему Ницше говорит о том, как важно говорить «да» и о принятии. Одна из популярных версий — его неправильно интерпретируемая фраза «То, что не убивает нас, делает нас сильнее». Всё служит нашей жизни, это и есть наша жизнь: даже болезнь и смерть. Это не значит, что мы должны улыбаться, когда жизнь наносит нам очередной удар. Наша задача состоит в том, чтобы принимать жизнь такой, какая она есть: с болезнями, болью, страданиями и смертью.

Это радость. Она отлична от счастья. Быть счастливым — прекрасно, но ведь счастье мимолетно и быстротечно. Вы счастливы, потому что что-то случилось. Вы сделали новую стрижку! Предмет вашего воздыхания написал вам! Вы приняли что-то невероятное, и это потрясающе, без сомнения. Юхууууу! Но когда эффект проходит, проходит и счастье.

Радость — совсем другое дело. Радость — это принятие жизни, независимо от того, что происходит. Это изобилие самой жизни. Она зарождается внутри, а не снаружи. Вокруг вас могут происходить всевозможные вещи. Они могут делать вас счастливыми, а могут вогнать в депрессию. Но радость охватывает всё. Радость говорит:Да, и это тоже. Мне нравится это. Мне нравится, когда мое сердце разбито. Мне нравится, когда меня рвет в течение трех дней (это опыт Ницше). Это всё жизнь, это все я; я бы не выбирал другого пути и не надеюсь на то, что есть другой путь. (Я могу хотеть, чтобы всё было по-другому, но это уже другая история).

Но что тогда делать с горем? Если я на самом деле принимаю всё и верю, что всё, что происходит, происходит так, как должно происходить, то как же я могу расценивать горе и боль от потери любимого человека?

Когда уходит родная душа, начинает сдавать и тело. (Клиника)

Недавно я уже упоминал, что не так давно моя прекрасная, умная и любящая сестра умерла. Она умерла в 49 лет, будучи матерью троих детей. Она умерла быстро и в мучениях: пять месяцев со дня, когда поставили диагноз (опухоль мозга) до смерти.

Поначалу я был опустошен. Я мечтал, чтобы всё сложилось иначе. Я не хотел, чтобы она уходила. Считал, что на ее месте должен быть я. Я просто очередной неудачник, тогда как она милая, добрая, заботливая и честная женщина, так почему Бог забрал ее, а не меня? Как будто это имеет значение. Абсурдно думать так, ведь это жизнь, и случается то, что должно случиться, вне социальных и моральных схем, вне зависимости от их сложности или искренности.

Не менее абсурдно то, что она мучилась, а я после ее смерти долго не мог прийти в норму. Я выл от боли. Бил себя в грудь. Разбивал кулаки об стену. Сворачивался в клубок и плакал на протяжении многих дней. Как будто это могло изменить события.

Но затем одно мудрое наставление помогло мне отпустить эту боль. Все умирают. Ее время пришло, и она умерла. Мне повезло быть с ней рядом в тот момент, когда она ускользала. Повезло говорить с ней, гладить по волосам, лежать рядом с ней и держать ее хрупкую руку. Я чувствовал ее любовь ко мне, и мою — к ней. Вместо недостатка любви в ней было ее изобилие.

Я не боюсь исчезнуть. Прежде, чем я родился, меня не было миллиарды и миллиарды лет, и я нисколько от этого не страдал. (Марк Твен)

Я не плакал несколько месяцев после такого откровения. Я почувствовал ее присутствие и любовь. Будто я мог питаться им и подпитываться. Каждое утро я улыбался, когда видел ее фото на холодильнике.

А затем эта улыбка исчезла. Она начала мне сниться в долгих красочных снах. А затем я, проснувшись в слезах, подходил к фотографии, смотрел и больше не мог улыбаться. Сначала я думал, что просто перестал принимать такую реальность. Если всё так, как и должно быть, то почему я плачу?

И затем я начал понимать: потому что это жизнь. Вот и всё. Потому что горе и утрата — такие же составляющие этой жизни, как и все остальное. До этого я плакал потому, что не мог принять то, что произошло. А сейчас я плакал потому, что, наконец, принял смерть. Это и есть эффект потери — странный, но по-своему прекрасный. Это — меланхолия.

Если радость — это позитивное изобилие жизненных событий, то меланхолия — это их недостаток. Цветы распускаются и умирают. Оба процесса прекрасны и оба необходимы. Мне нравится смотреть, как величественно распускается цветок, но при этом мне нравится следить и за его неизбежным увяданием. Радость наблюдает за распускающимся цветком и говорит: Да! Меланхолия наблюдает за его увяданием и говорит: Да!

Чувствовать вину, депрессию и сожаление — значит желать, чтобы жизнь была иной. Чувствовать меланхолию — значит принимать звучный пафос уходящей жизни.

Я оплакивал сестру по крайней мере двумя способами. Поначалу я оплакивал ее потерю, чувствовал себя отвергнутым и мечтал о том, чтобы все было иначе. Затем я осознал полноту ее бытия и переход в другую форму жизни. Второй путь медленный и менее чувственный, но не менее ощутимый и мощный. Это печально, но в то же время прекрасно.

Скорбеть не значит отрицать жизнь. Горе не всегда нигилистично. Я могу сказать: что ж, и такое случается. И да, это больно. Я могу принять смерть, но при этом плакать. С одной стороны кажется, что это одно и то же. Но это не так.

Принять смерть родного человека нелегко, что вам помогло? Напишите в комментариях.

 
Поделиться: